Петровщина: пятьсот лет одного места

Название «Петровщина» старше города — и в этом нет преувеличения: поселение на левом берегу Свислочи существовало задолго до того, как Минск разросся в его сторону.

Первое письменное упоминание этих мест относится к XVI веку. В реестрах Минского повета земля фигурирует как небольшая деревня — «Пятроўшчына» по-белорусски, «Петровщина» по-русски. Имя её, по наиболее устойчивой версии, дал основатель — либо местный землевладелец Пётр, либо служитель православного прихода, посвящённого святому Петру. В условиях, когда имена и названия в Речи Посполитой часто передавались «от отца к сыну», такое имя-фамилия легко становилось топонимом.

Деревня стояла на торговом тракте, соединявшем Минск с Вильно и Полоцком. Здесь останавливались обозы, здесь же крестьяне держали постоялые дворы. На карте середины XVI века, составленной по результатам «пописы» — переписи войска Великого княжества Литовского — в округе уже числится несколько дворов. Это значит, что задолго до присоединения к Российской империи Петровщина была не просто пограничной точкой, а местом, где жили, торговали и платили налоги.

«В Петровщине с давних времён стоит добрая пашня, и через неё пролегает большая дорога на Вильно» — из описаний Минского повета, конец XVI в.

К XVII столетию деревня уже имеет собственный деревянный костёл, упоминаемый в инвентарных книгах Минского магистрата. Это важная деталь: наличие костёла или церкви в деревне того времени означало, что она имеет постоянное население, а не сезонных работников. Вокруг храма начинает формироваться деревенское кладбище — самый устойчивый маркер того, что место стало «своим».

Культурная жизнь Петровщины во второй половине XIX века была плотнее, чем у некоторых уездных городов. Здесь работали домашний театр, музыкальный салон и небольшая библиотека для служащих усадьбы.

Домашний театр графа ставил пьесы Островского, переводные комедии с французского и инсценировки белорусских народных сказок — последние, по свидетельствам соседей, шли с особенным успехом у деревенских. После спектаклей устраивался ужин, иногда с оркестром. До Минска из Петровщины было около десяти вёрст, и минчане приезжали сюда «на огонёк» — на праздники и премьеры.

Граф лично подбирал труппу: среди актёров были выпускники Минской гимназии, два студента-медика, дочь местного аптекаря и сам граф — в роли режиссёра и автора нескольких пьес. Спектакли шли по субботам, билеты раздавались соседям бесплатно. Особенно ценились рождественские представления — их традиционно завершал детский хор, который готовил сам граф.

После смерти графа в 1898 году культурная жизнь усадьбы не прекратилась, но затихла. Наследники передали хозяйство управляющим, а те — приглашённым арендаторам. К 1910-м Петровщина всё ещё остаётся примечательным местом, но «огня» в ней больше нет: театр закрыт, яблоневый сад ещё плодоносит, водонапорная башня работает.

Она стоит здесь с 1894 года — кирпичная, со стенами толщиной в полтора метра у основания, с характерным «шатровым» завершением — и до сих пор считается одной из самых выразительных инженерных построек старого Минска.

Башня задумана графом Олсуфьевым как часть водопровода, питавшего усадьбу и слободу. Проект выполнил варшавский инженер Казимир Жебровский, известный в то время работами на железных дорогах Северо-Западного края. Конструкция — кирпичный цилиндр на квадратном стилобате, увенчанный восьмигранным шатром с деревянным чердачным перекрытием и металлической кровлей.

Высота башни — 22 метра, ёмкость бака — около 30 кубометров. Вода подавалась в усадебный дом, конюшни, оранжерею и в водоразборную колонку на площади перед деревней. Башня работала до 1968 года, после чего её вывели из эксплуатации, но не снесли — кирпичная кладка оказалась слишком хороша, чтобы с ней расставаться.